Десять лет назад учился сын, а сейчас — дочь (Светлана Глебова)


Юлия Владимировна Глебова, мама:

«Куда такое годится!.. Ты же девочка, ты должна писать идеально. Мальчики пишут красивей тебя, а ты что творишь… Терплю это безобразие в твоих тетрадях ровно до того времени, пока ты не научишься в «Каллиграфе» писать красиво!» — сказала я своей дочери, когда та училась во втором классе. По поводу почерка Светы у нас с ней постоянно возникали скандалы, истерики, войны и всё на свете. Её классные работы меня ужасали: там была такая мазня, которая просто шокировала.

Решение о коррекции почерка было принято ещё зимой, во второй четверти, когда её почерк «поплыл»: появилась грязь, начались зачёркивания. Если сижу рядом, когда она делает домашнюю работу — пишет хорошо. Если ошиблась, то аккуратно взяла в скобочки и пишет дальше. Но если классную работу откроешь, то она, говоря очень мягко, «оставляла желать лучшего»…

Почему я была так решительно настроена? Потому что у современных детей мама не в авторитете. Раньше наша мама с нами занималась. До сих пор помню, как она заставляла нас учиться, даже летом. Приходила с работы: «Так, Юля, Таня, садитесь — пишем диктант!». Сначала она нам диктовала, мы писали. Потом она проверяла, а мы исправляли ошибки.

Сейчас, чтобы заставить ребёнка что-то делать, надо привести его на курс, посадить в группу. Чтобы не от мамы учебная информация исходила, а от педагога. Получается, что учитель — это авторитет, его надо слушать. Обязательно педагог должен требовать и давать задания, а не мама! Это я заметила, когда мы ещё ходили в детский сад. То, что сказала воспитательница — это намного важней, чем то, что сказала я. Хотя ребёнок и слушается маму, но делает всё при этом как-то неаккуратно и неопрятно — вот в чём проблема.

К сожалению, наша учительница в школе на почерк детей внимания не обращала никак. Только на последнем родительском собрании, что прошло перед летними каникулами, сказала: «Заставляйте детей писать. Возьмите какую-нибудь художественную литературу — и пусть пишут. Одна мамочка выучила ребёнка писать без ошибок только потому, что он переписывал «Анну Каренину»...».

Вам это, наверное, кажется смешным, а я испугалась. Подумала, что на такие жертвы мы не готовы, и есть вариант получше.

Получается, что учитель — это авторитет, его надо слушать. Обязательно педагог должен требовать и давать задания, а не мама!

Почему захотела отправить дочь именно сюда, к Татьяне Михайловне Леонтьевой? Десять лет назад в «Каллиграфе» учился сын, а сейчас — дочь. Дмитрий уже вырос, окончил колледж и второй год работает в Омске. Я нашла его тетради и показала дочери: «Смотри, как наш Дима красиво писал!».

Когда Света тоже стала в «Каллиграфе» учиться, то спрашивала меня: «А Дима тоже эти упражнения выполнял?». Я ей отвечала: «Он делал даже больше: сначала писал разминку, потом текст и крючки. Представляешь, какую большую письменную работу ему надо было сделать! А ты сейчас делаешь разминку только устно: повесила пропись на холодильник и рассказываешь мне формулы букв».

Думаю, что без Татьяны Михайловны у нас бы ничего не изменилось: оставалась бы и грязь, и корявые буквы, которые то взлетают, как чайки, то как с горы спускаются… Сейчас у Светы буковки прямые, стройные, наклон у них одинаковый, скорость письма растёт с каждым днём!


Образцы почерка до и после курса